Инвестор из акций и недвижимости: что меняется при покупке доли стартапа

«Я держу акции и сдаю квартиру. Что изменится, если я куплю долю стартапа?» Короткий ответ «то же самое, только рискованнее» мне не нравится. Часть привычек такого инвестора работает в стартапе сразу. Другая часть перестаёт работать в первый же день, и человек замечает это не сразу: он тянется к привычной кнопке «продать», а её нет.

Я сам сижу по другую сторону стола: основатель Diaverse, мобильной игры, где реальные шаги развивают питомцев и персонажей. Мы привлекаем первый внешний раунд, то есть первые деньги от внешних инвесторов: $300K на ускорение и международное масштабирование. Внешних инвестиций у нас пока 0. Компания операционно прибыльная, её доходы превышают операционные расходы.

Из привычек инвестора, который привык к акциям и недвижимости, пять в стартапе не работают: «если что, продам», «цену покажет рынок», «деньги придут по графику», «разложу по нескольким бумагам» и «куплю готовое».

Что из старого опыта пригодится сразу

Две привычки переносятся без потерь. Владелец квартиры под аренду знает то, чего нет у многих новичков: цена покупки ещё не вся цена владения, есть ремонт, простои, налоги, счета за дом. Кто хоть раз считал, сколько от аренды остаётся после расходов, не поверит слайду, где выручка без потерь превращается в прибыль. Мне проще разговаривать с человеком, который первым делом спрашивает про расходы.

Биржевой инвестор умеет переживать просадки. На странице Investor.gov, где американский регулятор рынка ценных бумаг SEC объясняет акции, сказано, что акции крупных компаний заканчивали год в минусе в среднем примерно раз в три года. Кто пережил такие годы и не продал всё в панике, ждать уже умеет. В частной компании это пригодится, хотя ждать придётся без цены на экране.

Про расходы у меня свой опыт. Ещё недавно в Diaverse была классическая структура: разработчики, дизайнеры, менеджеры, руководители проектов, поддержка. Когда я разобрался, куда уходят деньги, оказалось, что значительная часть шла на обслуживание самой системы: люди согласовывали задачи с людьми, а некоторые функции мы делали, не проверив, нужны ли они кому-нибудь. Убеждение, что серьёзному продукту обязательно нужна большая команда, я называю одной из самых дорогих своих ошибок за годы в бизнесе. Владелец квартиры, у которого ремонт вышел дороже сметы, эту картину поймёт быстро.

Кнопки «продать» нет

Акции продаются через брокера, пока идут торги: цена может быть плохой, но покупатель находится. Квартира продаётся небыстро, зато у неё есть рынок с объявлениями и ценами похожих квартир. У доли в частной компании нет ни биржи, ни рынка объявлений. Бюллетень SEC о частных размещениях называет такое вложение крайне неликвидным, в отличие от покупки на бирже. Найти покупателя бывает трудно, и бумаги, возможно, придётся держать неопределённо долго.

В том же бюллетене описано распространённое в США правило перепродажи. Бумаги из частного размещения, то есть из продажи без регистрации выпуска в SEC, как правило называют ограниченными: рассчитывать быстро и легко перепродать их не стоит. Минимальный срок владения перед перепродажей составляет год; если компания подаёт в SEC периодическую отчётность, он сокращается до шести месяцев.

Для сравнения возьму российское ООО. Порядок там другой, но кнопки «продать» нет и здесь. По статье 21 закона об ООО другие участники по общему правилу вправе купить продаваемую долю первыми. Чтобы продать её человеку со стороны, остальным участникам и самой компании нужно направить нотариально удостоверенную оферту, а сделку удостоверяет нотариус.

И дату, когда деньги вернутся, назначить нельзя. В исследовании 2007 года, которое поддержал Фонд Кауфмана (авторы Уилтбэнк и Бёкер), собраны данные 539 членов групп бизнес-ангелов Северной Америки. Бизнес-ангелами называют частных инвесторов, которые вкладываются в ранние компании. Выходом там считали закрытие вложения: продажу компании, выход на биржу или закрытие бизнеса. Между вложением и выходом в среднем проходило 3,5 года. У вложений с сильным результатом срок дольше десяти лет не редкость. Вложения, вернувшие меньше вложенного, закрывались в среднем за три года: плохие истории заканчиваются быстрее хороших.

Какие бывают пути возврата, я разобрал в статье «Как инвестор вернёт деньги из стартапа», а как делится выручка при продаже компании, в статье о цене продажи и выплате инвестору. Привычка «если что, продам» здесь не работает, поэтому размер вложения я бы выбирал так, будто продать долю нельзя совсем.

Цену и отчёты здесь сообщает основатель

На бирже цену показывает рынок, а отчёты по закону публикует сама компания. В США публичные компании подают годовые отчёты по форме 10-K и квартальные по 10-Q, это описано на Investor.gov. У квартиры цену подсказывают соседние объявления, а состояние видно глазами. У частной компании нет котировки, а объём сведений определяют закон и договор. SEC пишет, что вкладчику в частное размещение в США может достаться меньше сведений, чем покупателю на бирже, в том числе таких, по которым можно понять, справедлива ли запрошенная цена.

Выходит, цену и сведения сообщает инвестору основатель, и разговор с ним становится частью вложения: по нему человек узнаёт, по какой цене входит в сделку и что будет знать потом. Поэтому до перевода денег мне важно договориться о двух вещах: как посчитана цена и что инвестор получает после сделки, то есть какие отчёты и права.

Цену я разбирал в статье «Размер раунда ещё ничего не говорит о цене доли». Как новые раунды меняют долю в процентах, я показал в статье о ранней доле, а состав отчётов и решения, которым нужно согласие инвестора, описал в статье о правах миноритария. Во всех трёх случаях решает договор, рынка рядом нет.

Сколько стоит ждать выплат

Квартира платит каждый месяц, акции с дивидендами раз в квартал или в год, и инвестор привыкает ждать денег по графику. Investor.gov пишет, что акции роста, то есть бумаги компаний, у которых прибыль растёт быстрее рынка, редко платят дивиденды. Их покупают в расчёте на рост цены, а молодая технологическая компания, скорее всего, как раз такая. По той же логике доля в стартапе может не платить ничего.

Diaverse операционно прибыльная, но раунд в $300K идёт в рост: на ускорение и выход в другие страны. Что и когда получит инвестор, зависит от условий сделки, их я разбираю лично на встрече.

Посчитаю, сколько стоит ждать. Условный пример, не показатели Diaverse. Допустим, привычные вложения инвестора, акции с дивидендами или квартира в аренде, приносят 8% в год, и этот доход он пускает в дело снова. Для доли стартапа он берёт из этих вложений 1 000 000 рублей. На прежнем месте эти деньги за год принесли бы 80 000 рублей, а за пять лет с повторным вложением дохода их стало бы 1 000 000 × 1,08 в пятой степени = 1 469 328 рублей.

Значит, доля, которая ничего не платит, должна к пятому году стоить около 1,47 млн рублей, чтобы просто сравняться с тем, что эти деньги принесли бы на прежнем месте. За десять лет планка вырастает до 2,16 млн рублей. Налоги, комиссии и риск потерять всё вложение в расчёт не входят. После такой арифметики первый вопрос к инвестору у меня про деньги: нужны ли ему эти 1 000 000 рублей на жизнь в ближайшие годы.

Одна ставка вместо портфеля

Биржевой инвестор редко держит одну бумагу. Investor.gov объясняет, что риск акций частично гасится вложением в несколько разных бумаг и в активы другого вида.

С долей стартапа разброс другой. В том же исследовании Уилтбэнка и Бёкера (1 137 завершённых вложений 539 инвесторов) 52% вложений вернули меньше, чем в них вложили, а 7% вернули больше чем в десять раз и принесли 75% всех возвращённых денег. Авторы оговаривают, что данные собраны у тех, кто остался в группах бизнес-ангелов, и картина могла получиться лучше, чем была на самом деле.

Портфели там были небольшие: в среднем чуть больше двух завершённых вложений на человека, если разделить 1 137 на 539. Даже такие портфели помогли: общий итог ниже вложенной суммы был у 39% инвесторов, хотя среди отдельных вложений таких было 52%. Для человека, привыкшего к акциям, это значит, что результат одной доли ближе к броску кости, чем к среднему по портфелю. Среднее начинает работать, когда ставок несколько.

Поэтому я хочу, чтобы Diaverse была для инвестора одной из нескольких ставок. Если потеря этих денег изменит его жизнь, раунд нам лучше не обсуждать.

Готового объекта здесь нет

Квартира после ремонта остаётся квартирой. Игра через год может выглядеть иначе: идея Diaverse много раз менялась, и я писал об этом в посте о том, почему решил сделать игру из ходьбы. Мы усложняли там, где нужно было упрощать, переделывали огромные куски продукта, теряли пользователей и снова их возвращали. Иногда мне самому казалось, что мы слишком далеко ушли от простого вопроса, с которого начинали: как сделать так, чтобы заботиться о себе хотелось.

Покупатель доли входит в дело, которое уже идёт. Вот что уже есть, по данным с инвестиционной страницы: более 150 000 установок, пользователи в 60+ странах, 35 000+ оплат, $1,5 млн оборота за несколько лет (не прибыль), и 75% платящих покупали повторно. Что будет после раунда, зависит от решений, которые мне придётся принимать и объяснять.

Ждать результата приходится не только инвестору. Я учусь отличать терпение от упрямства и писал об этом. Если что-то не работает, я задаю себе три вопроса: есть ли маленькие признаки, что направление верное; становится ли продукт лучше; продолжаю ли я потому, что вижу путь, или потому, что боюсь признать ошибку. Инвестор вправе задавать мне те же вопросы, и я хочу, чтобы разговор шёл по ним.

С чего начинается разговор

На встрече я хочу понять, что человек принесёт в сделку из прежнего опыта и чего привык ждать от акций и квартиры. Если для него главное, чтобы деньги приходили каждый квартал, нам стоит обсудить, подходит ли ему доля в раннем бизнесе. Если он готов не видеть цену на экране и ждать, мы можем разбирать условия.

Мы хотим, чтобы миллиард человек каждый день проходил от 10 000 шагов. Это миссия Diaverse, и идти к ней долго. Мне нужны партнёры, которые заранее решили, что готовы ждать. Оставьте заявку в листе ожидания, и на встрече мы разберём условия раунда и ваши вопросы.